Керситер никогда еще не испытывал такого глубокого облегчения, какое он испытал при виде лошадей, спокойно лежащих на том месте, где он их оставил.
Теперь, когда он опять ощутил связь с цивилизацией, хотя и весьма слабую, его вновь охватили гнев и отвращение.
Он выскажет этому субъекту все, что он о нем думает.
Он этого не сделал.
Дикон выглядел таким больным и несчастным, что у него не хватило духу.
Они выехали в восемь часов.
Керситер ехал впереди, отпустив поводья: лошадь найдет дорогу сама.
Дикон плелся следом за ним, понурив голову, как побитый пес.
Керситеру вдруг захотелось ободрить его.
Как вел бы себя кто-нибудь другой на месте Дикона? Ничуть не лучше, если не хуже.
