Нед только что взглянул на нее, проходя мимо, словно понял наконец, что она думает о нем вот уже много недель.
Густой румянец покрыл ее бледные щеки.
Как же девушке не думать о ком-нибудь, она ведь не старуха, как матушка Бауден, чтобы сидеть целыми днями, сложив руки на коленях, и греться на солнышке или у очага, довольствуясь тем, что ей тепло.
И она в бешенстве рванула рукоятку.
Когда же наконец это молоко перестанет течь? Ведь Нед ни разу не видел ее в праздничном платье, расшитом васильками: по воскресеньям он всегда рано уходит к своей Молли.
А в этой старой юбке она, Пэнси, выглядит толстой грязнухой! А руки!.. Она в отчаянии поглядела на свои руки, загрубелые и почерневшие от солнца, и воображение снова начало рисовать ей невероятные картины.
Она представила себя и Молли Уинч рядом раздетыми.
Эх, да ведь она вдвое толще этой Молли Уинч! Эта мысль ранила и вместе с тем радовала ее.
