Быть тонкой и изящной - так благородно! Но все же она чутьем понимала, что сильное и крепкое тело влекло к себе мужчин всегда, задолго до того, как появились благородные господа.
Она отпустила рукоятку сепаратора и, взяв ведро с обратом, побежала к темному хлеву, откуда телята уже высовывали рыжие мордочки.
Она затолкала их назад одного за другим, шлепая жадных малышей по влажным носам, ласково ругая их.
Фу! Как грязно здесь, в хлеву, - надо бы его хорошенько вычистить! Она едва дождалась, пока напьются телята, эти маленькие, неуклюжие, нетерпеливые существа, - ей так хотелось в этот вечер управиться вовремя; наконец, со звоном швырнув на землю пустое ведро, она побежала накрывать к ужину длинный сосновый стол.
Старая матушка Бауден, казалось, сурово следила за ней своими блестящими глазами.
Нет, ей ни за что не успеть вовремя, ни за что! Мясо, сидр, сыр, хлеб, соленые огурцы - что еще? Салат! Ах, ведь салат-то не вымыт, а Бауден его любит! Но ей нельзя терять ни минуты! Может, он забудет про салат, если она подаст на стол сливки? Она прошла по узкому каменному коридору в темную и холодную маслодельню и принесла остатки кипяченых сливок.
