Тем более, что этот Донелли вообще свинья: подвел всех нас - у него, видите ли, спинка болит! - Не в том дело, - сказал я.
Это... это было несправедливо.
Если это несправедливо, - сказал Рудинг кротко (просто удивительно кротко, как мне теперь кажется), значит вся система никуда не годится, а это большой вопрос, Бартлетенок.
Во всяком случае, не мне его решать.
Мое дело - управлять тем, что есть.
Давай лапу и завтра жми так, чтобы чертям стало тошно, договорились? С притворной неохотой я протянул ему руку, чувствуя, однако, что он окончательно перетянул меня на свою сторону.
Нашу команду разделали под орех, но до сих пор у меня в ушах стоит громкий крик Рудинга: - Что надо играешь, Бартлет! Что на-а-а-до! Со школьных времен мне запомнился еще лишь один случай, по которому можно судить, что он был за человек, этот Майлс Рудинг.
В тот день он навсегда распростился со школой, и мы с ним ехали в город в одном вагоне.
Он сидел и смотрел в окошко назад, на холм, где стояла наша старая школа, и я ясно увидел, как по щеке у него проползла слезинка.
